1007еместо
Большой вопрос « все идеи проекта

-5

-5
0

чтоб Вы решили

Юрий Костанов: «Сейчас с судьями и прокурорами вообще невозможно говорить»
Юрий Костанов: «Сейчас с судьями и прокурорами вообще невозможно говорить»

Posted on 26.01.2016

Законопроект о декриминализации нескольких статей Уголовного кодекса (УК) прошел профильный комитет Госдумы и рекомендован к принятию в первом чтении. Адвокат и юрист Юрий Костанов о том, что не так в либеральных предложениях Верховного суда

– Как вы оцениваете законопроект о декриминализации нетяжких статей, предложенный Верховным судом?

– Этот законопроект в принципе разрушает действующую систему уголовного законодательства. Положительно здесь только то, что это хоть какая-то либерализация. Сейчас любая либерализация должна оцениваться позитивно, потому что действующее законодательство чрезмерно жестоко. Наш УК гораздо более жесток, чем УК РСФСР. Например, максимальное лишение свободы по советскому кодексу было на 15 лет (оставим в стороне дискуссию о том, что лучше — смертная казнь или пожизненный срок). Никто не доказал, что лишение свободы на 25 лет по нынешнему кодексу — это более эффективное наказание. 15 лет — это средний срок смены поколений. А чем 25 лет лучше пожизненного лишения свободы? Человек попадает за решетку молодым, а выходит уже за 50. Фактически инвалидизируется и разрушается его личность.

Авторы нынешнего УК исходили из того, что все, что проповедовалось в советское время — плохо. Считалось, что ленинская якобы формула «эффективность наказания определяется не его жестокостью, а неотвратимостью» должна быть выкинута на свалку. Хотя у Ленина это было написано так: «Не нами еще сказано, что…» и так далее. На самом деле Ленин это вычитал у Монтескье, который взял это у древних римлян. Так что все попытки либерализовать УК хороши, кроме тех случаев, когда разрушается система.

К разрушению уголовного законодательства Верховный суд приложил много усилий. Если, например, вы откроете 159 статью УК («мошенничество»), вы обнаружите, что она сопровождается целым шлейфом пунктов и подпунктов. Спрашивается — зачем это? Я помню споры в Думе о необходимости особой статьи о подделке железнодорожных билетов. Но есть статья о подделке документов, билет — это тоже документ, чего еще надо? Так можно дойти до того, что отдельно будет статья за кражу носков, отдельно — за кражу чулок, отдельно — за кражу колготок.

В законопроекте Верховного суда появляется такое странное рассуждение, что решение об освобождении от уголовной ответственности по постановлению следователя должен принимать суд. Мне непонятно, чем эта странная конструкция отличается от обвинительного заключения, которое рассматривает суд? Зачем эту систему нарушать? Пока судьи и следователи привыкнут к этой новой конструкции, опять что-то новое появится — законы меняются как ежедневные газеты.

Закон должен быть стабильным. У меня в голове до сих пор сидят нормы, родившиеся еще в 1960 году и даже чуть раньше. Авторы действующего УК их отчасти восприняли, но потом начали разрушать. Сейчас с судьями и прокурорами вообще невозможно говорить, потому что мы говорим на разных языках. Я говорю о законе, а судья его не знает и отвечает, что у него есть указание начальства, как действовать в этой ситуации. Когда разрушается система закона, правоприменитель начинает ориентироваться на свое начальство.

– Насколько оправданно предложение декриминализировать побои и угрозу убийством?

Я считаю, что это безобразное предложение. Если угроза убийством реальна — это преступление, а если нереальна – то это вообще ерунда и там нет состава преступления. Лучше сегодня наказать за угрозу, чем завтра судить за убийство или покушение на убийство. Есть статьи превентивные, к ним относятся и побои. Сегодня он избил жену, дай Бог, что не покалечил. Так накажите его сегодня за синяки, чтобы завтра он не сломал ей шею!

Я вспоминаю старую милицейскую шутку: «Ей сказали: что вы, тетя, вот убьют, тогда зайдете».

– В чьих интересах принимается этот законопроект?

За ним, во-первых, стоит Верховный суд. Суды наши «затоварились» уголовными делами, арестами и так далее. Что им следствие дает, то они и принимают, у нас же нет оправдательных приговоров. И потом судьи жалуются: «Ой, у нас так много дел, мы утонули». Ну так оправдывайте! Будете оправдывать, следователи перестанут направлять к вам кое-как состряпанные дела, они будут знать, что это не пройдет через суд. Но за этим нет никакого контроля.

Кроме того, полиция будет освобождена от неприятной работы. Преступность и раскрываемость — основные показатели работы полиции. Если регистрировать каждое заявление о побоях или хулиганстве, будет расти преступность и падать раскрываемость. Тогда начальство скажет: «Ты чего тут регистрируешь все подряд?» Полицейский перестает принимать заявления, преступность снижается, а раскрываемость потихоньку растет.

Вопросы: Кирилл Михайлов
Posted on 26.01.2016

Законопроект о декриминализации нескольких статей Уголовного кодекса (УК) прошел профильный комитет Госдумы и рекомендован к принятию в первом чтении. Адвокат и юрист Юрий Костанов о том, что не так в либеральных предложениях Верховного суда

– Как вы оцениваете законопроект о декриминализации нетяжких статей, предложенный Верховным судом?

– Этот законопроект в принципе разрушает действующую систему уголовного законодательства. Положительно здесь только то, что это хоть какая-то либерализация. Сейчас любая либерализация должна оцениваться позитивно, потому что действующее законодательство чрезмерно жестоко. Наш УК гораздо более жесток, чем УК РСФСР. Например, максимальное лишение свободы по советскому кодексу было на 15 лет (оставим в стороне дискуссию о том, что лучше — смертная казнь или пожизненный срок). Никто не доказал, что лишение свободы на 25 лет по нынешнему кодексу — это более эффективное наказание. 15 лет — это средний срок смены поколений. А чем 25 лет лучше пожизненного лишения свободы? Человек попадает за решетку молодым, а выходит уже за 50. Фактически инвалидизируется и разрушается его личность.

Авторы нынешнего УК исходили из того, что все, что проповедовалось в советское время — плохо. Считалось, что ленинская якобы формула «эффективность наказания определяется не его жестокостью, а неотвратимостью» должна быть выкинута на свалку. Хотя у Ленина это было написано так: «Не нами еще сказано, что…» и так далее. На самом деле Ленин это вычитал у Монтескье, который взял это у древних римлян. Так что все попытки либерализовать УК хороши, кроме тех случаев, когда разрушается система.

К разрушению уголовного законодательства Верховный суд приложил много усилий. Если, например, вы откроете 159 статью УК («мошенничество»), вы обнаружите, что она сопровождается целым шлейфом пунктов и подпунктов. Спрашивается — зачем это? Я помню споры в Думе о необходимости особой статьи о подделке железнодорожных билетов. Но есть статья о подделке документов, билет — это тоже документ, чего еще надо? Так можно дойти до того, что отдельно будет статья за кражу носков, отдельно — за кражу чулок, отдельно — за кражу колготок.

В законопроекте Верховного суда появляется такое странное рассуждение, что решение об освобождении от уголовной ответственности по постановлению следователя должен принимать суд. Мне непонятно, чем эта странная конструкция отличается от обвинительного заключения, которое рассматривает суд? Зачем эту систему нарушать? Пока судьи и следователи привыкнут к этой новой конструкции, опять что-то новое появится — законы меняются как ежедневные газеты.

Закон должен быть стабильным. У меня в голове до сих пор сидят нормы, родившиеся еще в 1960 году и даже чуть раньше. Авторы действующего УК их отчасти восприняли, но потом начали разрушать. Сейчас с судьями и прокурорами вообще невозможно говорить, потому что мы говорим на разных языках. Я говорю о законе, а судья его не знает и отвечает, что у него есть указание начальства, как действовать в этой ситуации. Когда разрушается система закона, правоприменитель начинает ориентироваться на свое начальство.

– Насколько оправданно предложение декриминализировать побои и угрозу убийством?

Я считаю, что это безобразное предложение. Если угроза убийством реальна — это преступление, а если нереальна – то это вообще ерунда и там нет состава преступления. Лучше сегодня наказать за угрозу, чем завтра судить за убийство или покушение на убийство. Есть статьи превентивные, к ним относятся и побои. Сегодня он избил жену, дай Бог, что не покалечил. Так накажите его сегодня за синяки, чтобы завтра он не сломал ей шею!

Я вспоминаю старую милицейскую шутку: «Ей сказали: что вы, тетя, вот убьют, тогда зайдете».

– В чьих интересах принимается этот законопроект?

За ним, во-первых, стоит Верховный суд. Суды наши «затоварились» уголовными делами, арестами и так далее. Что им следствие дает, то они и принимают, у нас же нет оправдательных приговоров. И потом судьи жалуются: «Ой, у нас так много дел, мы утонули». Ну так оправдывайте! Будете оправдывать, следователи перестанут направлять к вам кое-как состряпанные дела, они будут знать, что это не пройдет через суд. Но за этим нет никакого контроля.

Кроме того, полиция будет освобождена от неприятной работы. Преступность и раскрываемость — основные показатели работы полиции. Если регистрировать каждое заявление о побоях или хулиганстве, будет расти преступность и падать раскрываемость. Тогда начальство скажет: «Ты чего тут регистрируешь все подряд?» Полицейский перестает принимать заявления, преступность снижается, а раскрываемость потихоньку растет.

Вопросы: Кирилл МихайловЮрий Костанов: «Сейчас с судьями и прокурорами вообще невозможно говорить»

Posted on 26.01.2016

Законопроект о декриминализации нескольких статей Уголовного кодекса (УК) прошел профильный комитет Госдумы и рекомендован к принятию в первом чтении. Адвокат и юрист Юрий Костанов о том, что не так в либеральных предложениях Верховного суда

– Как вы оцениваете законопроект о декриминализации нетяжких статей, предложенный Верховным судом?

– Этот законопроект в принципе разрушает действующую систему уголовного з

Валентина, 30.01.2018, 19:51
Помечено как спам Дубликат?
Статус идеи: ожидает рассмотрения

Комментарии

Валентина, 30.01.2018, 20:00
В перекличку со статьей Юрия Костанова «Сейчас с судьями и прокурорами вообще невозможно говорить».

Вот Вам свежий пример из моей жизни.
Я уже не скрываю, что серьезно больна и пережила ряд операций. Сейчас нахожусь под наблюдением ряда врачей, в том числе и стационарно.
Так вот, пока я стационарно проходила лечение с последующей реабилитацией в загородном госпитале, бывший работник полиции, а ныне председатель СНТ «Союз» Романов М.Н. в сговоре с главным инспектором городского округа Орехово-Зуево Московской области Кульбицким А.П. решили извлечь из меня выгоду.
С этой целью от имени Федеральной службы Государственной регистрации и картографии (РОСРЕЕСТР) и Управления Федералньой службы госрегистрации кадастра и картографии по Московской области (Государственный земельный надзор) начали на больничную койку забрасывать свои «письма счастья». В мое отсутствие без моего разрешения проникли на мою частную собственность и частную собственность моих соседей, - произвели обмер моего садового участка, это сруки тому, что они без моего согласия облапали мое тело без нижнего белья. Я реагировала: обратилась в прокуратуру Орехово-Зуево - посоветовали обратиться в суд; известила Главу администрации и Совет Депутатов Орехво-Зуево – получила тот же Совет - обратиться в суд Орехово-Зуево; обратилась к Абрамченко В.В. – руководителю Росреестра, заместителю министра экономического развития – получила отписку. В это время Кульбицкий - ставит меня по стойке смирно и приглашает на расправу.
05 декабря 2017 года прошу Кульбицкого А.П. ознакомить меня с материалами администативого производства, но вместо этого, получаю фигуру из пяти пальцев.
18 декабря 2017 года подаю в Орехово-Зуевский суд две жалобы.
- обжаловала в соответствии со ст. 46 Конституции РФ действия, бездействия Романова М.Н. (написал Кульбицкому заявление об обмере моего участка) просила признать незаконными действия, бездействия председателя СНТ «Союз»; восстановить положение, до нарушения моих прав, пресечения действий со стороны нарушителей, нарушающих мои права и свободы;
- обжаловала действия, бездействия Федеральной службы госрегистрации, кадастра и картографии (РОСРЕЕСТР) и Управления Федеральной службы госрегистрации и кадастра по Московской области г. Орехово-Зуево - просила признать незаконными действия, бездействия Федеральной службы госрегистрации, кадастра и картографии (РОСРЕЕСТР) и Управления Федеральной службы госрегистрации, кадастра и картографии по Московской области, по незаконному проникновению на территорию моего садового участка, частной собственности и проведению действий вопреки моим интересам; восстановить положение, до нарушения моих прав, пресечения действий со стороны нарушителей, нарушающих мои права и свободы – направить собранные кадастровые материалы по СНТ «Союз» на рассмотрение общего собрания садоводов. Данные жалобы по срокам должны были рассмотреться судом до Нового года. Однако 26 декабря 2017 года канцелярия суда мне сообщила, что в принятии жалоб мне отказано.
27 декабря 2017 года канцелярия суда в грубой форме повторила свое сообщение, что материалы они вышлют почтой. В ответ я попросила их общаться со мой в вежливой форме и что к 15.00 часам я прибуду в суд.
Выпив обезболивающие к 15.00 час. я прибыла в суд Орехово-Зуево, но там, кроме охранника, никого не было. У них «теракт» и все работники суда ушли. Мне пришлось ехать в холодный дом дачи, и ночевать там.
28 декабря 2017 года утром я пришла в суд. Работники канцелярии выносили мусор. Мне все же выдали определения судей Орехово-Зуево, которые настоятельно рекомендовали обратиться к ним в исковом производстве. Но в исковом производстве бесконечные сроки рассмотрения и не факт, что заявленные иски будут рассмотрены.

Больная и разбитая я ушла на новогодние каникулы.

09 января 2018 года я обратилась к председателю Московского областного суда Волошину Василию Михайловичу с просьбой разъяснения процессуального поведения судей Орехово-Зуевского городского суда.
Вчера, т.е. 29 января 2018 года в Московском облсуде я выяснила, что судья Хлопушина Н.П. (ей поручено рассмотрение моего обращения) будет рассматривать только дисциплинарное производство поведение работников суда, но процессуальную сторону рекомендует обжаловать через Орехово-Зуевский суд. Снова ВОЛОКИТА!

На последнем форуме ОГФ, где также присутствовал зам. министра Минюста РФ Новак Денис Васильевич, судья Верхового суда в отставке Морщакова Тамара Георгиевна обращалась к присутствующим с просьбой о поддержании ее ходатайства о повышении зарплаты работникам канцелярий судов, поскольку судьи уже хорошо обеспечены, а вот работники канцелярия бедствуют.

Правильно пишет Юрий Констанов, Законопроект они продумывают и пишут в другую сторону, ох как далеко от чаяний народа, растягивая на этапы, которые должны хорошо оплачиваться народными деньгами.

Выношу на суд людской. А нужна ли нам такая государственная система?!
И нужно ли мне обжаловать действия, бездействия руководителей в исковом производстве?
Прошу дать ответ.
Gelneren, 30.01.2018, 20:37
И как это словоблудие относится к деятельности сайта "Большой вопрос" и поможет её, деятельность сайта "Большой вопрос", улучшить?

Оставить комментарий